Наталья О (midasik) wrote,
Наталья О
midasik

Categories:

Семья.



 

Моя семья - брат и мама.

Весь март я бесславно проболела. Сначала две недели кашляла. Коллеги гнали меня домой, а я из упрямства и вечной своей хорошистости все ходила и ходила на работу, мотала всем нервы своим изматывающим кашлем, и представляла себе, что делаю что-то полезное. Коллеги оказались, конечно же, правы, и неделю назад, после поездки в Москву, которую я никак не могла отменить, мой организм сдался и жалобно взмолился. И я послушно увела его, измученного, на больничный.

Неделю я лежала дома, даже сквозь болезнь радуясь настоящему весеннему солнцу в моих больших окнах от пола до потолка, и возможности никуда не ходить, ничего не делать и ни о чем не беспокоиться. Была просмотрена куча фильмов, начиная от фильмографии Одри Хепберн, заканчивая несколькими сериями «Барвихи» (смаковала современные школьные реалии, сравнивала со своими, по сути – ничего не изменилось). И выпито много-много-много травяного чая. С настоящим домашним малиновым вареньем.

Я росла в довольно большой семье.
У бабушки, маминой мамы, было семеро братьев и сестер, у мамы был брат, у всех были дети, внуки. Мы часто ходили в гости на всякие семейные праздники. В маленьких хрущевках собиралось по 20-25 человек, столы, стулья и приборы приносились от соседей, при нехватке сидячих мест импровизировалась лавка – на две табуретки ложилась тостая доска, на которую спокойно помещалось человек пять. Столы протягивались буквой «П» через всю комнату и буквально ломились от еды – на такие праздники хозяева не скупились, ведь это была семья, а для семьи всегда все самое лучшее. Если праздник заканчивался поздно, по традиции большинство гостей оставались ночевать. Это сейчас беспокоишься о том, как разместить в своей не такой уж маленькой по тамошним меркам квартирке даже одного пришельца, кажется, что диван в гостиной для этого слишком неудобен, все как-то тесно, мало пространства и прочее. А тогда спать мы ложились, как это называлось, «вповалку»: прямо в гостиной на месте столов расстилалось все, что находилось в доме – матрацы, куртки, старые стеганые одеяла. И мы ложились, стар и млад, бабушки и внуки, подряд, и укрывались, чем придется, и после шуток и смеха счастливые засыпали.

С малых лет я любила эти праздники. Мы, дети, двоюродные и троюродные сестры и братья, внуки и правнуки, сидели среди взрослых, разевали рты под их разговоры, смеялись непонятным шуткам, чокались с ними бокалами с компотом, пели с ними непонятные нам тогда песни. Потом мы росли, взрослели, становились сдержаннее, чокались уже не компотом. Но все с тем же удовольствием продолжали ходить на эти праздники. Это было теплое, ласковое чувство семьи.

А потом постепенно это чувство пропало. Я уехала заграницу. По очереди стали болеть и уходить бабушкины сестры и братья. Я приезжаю в родную Пермь все реже и реже, и все чаще остаюсь только с моей мамой, вижу бабушку, и максимум – навещаю семью дяди, маминого брата. И с мамой хорошо, и в семье дяди хорошо. Иногда попадаю в семейную атмосферу близких друзей – в Мюнхене, в Вене, и на какое-то время теплеет на душе, и снова приходит это забытое чувство, и обнимает ласково, как мама. Но это бывает так редко.

В Москву, перед тем, как пойти на больничный с бронхитом, я поехала навестить моего дорогого друга Наташу. С тех пор, как она вернулась из Вены обратно к себе в далекий маленький уральский городок, мне хочется использовать любую возможность ее повидать. На этот раз они с мамой собрались в Москву по делам, плюс навестить ее младшую сестру, и я тут же купила билет. На какой-то момент поездка была под вопросом – Наташа свалилась с серьезной простудой, да и я все кашляла и кашляла. Но видимо, велико было наше желание встретиться, раз мы приехали вопреки всем болезням.

В пыльной, холодной, напряженной мартовской Москве я заболела еще серьезнее. Появилась слабость и желание не вставать с дивана. Я остановилась у Насти, сестры Наташи, а сама Наташа с мамой должны были подъехать утром следующего дня. Это была чистая радость. Радость встречи с родным человеком. И такое чувство, как будто мы совсем не расставались.

Потом мы разместились в большой комнате, Наташина мама взглянула на меня цепким глазом и беспрекословно велела: «Померяй температуру!». Я померяла – оказалось 37. А ведь я ничего не ощущала. Наташина мама увидела это по глазам, оказывается, при температуре как-то по-особенному блестят глаза. Тут мне сразу выдали таблеток, согрели чай и достали баночку малинового варенья.

И я вдруг поняла, почему мне стало тепло-тепло. Не потому, что оказалось, что у меня повышенная температура. И не только потому, что приехала Наташа, и не от того, что и с Настей просто и легко, несмотря на то, что мы мало друг друга знаем. Просто я поняла, что попала в Семью. В ту самую, из моего детства.

Вдруг в маленькой съемной квартире начало постоянно пахнуть домашней едой. Наташина мама готовит и готовила всегда. Рассказы о каждодневном разнообразном трех-четырехразовом питании с полноценным обедом: первое, второе, третье («и компот!») и с как минимум одним мясным блюдом в день – это рассказы от Наташи всегда завораживали меня. Теперь я как зачарованная следила за тем, как вдруг заполнился холодильник, заработала плита, и откуда ни возьмись – честное слово, как ни старалась, не могла уследить за движениями и передвижениями мамы! – как на скатерти-самобранке, или как из горшочка, который сам варил кашу, начали появляться бесчисленные блюда. Одно другого вкуснее.

За полтора дня, что я провела с ними, мы ели, кажется, раз 10. Откуда ни возьмись появились два супа – куриный в первый день и грибной во второй, рис с курицей, каша, вареные перепелиные яйца, пюре с жареной свининой, блины, домашнее печенье-орешки с вареной сгущенкой от Наташиной бабушки, обалденно сваренный кофе на завтрак (кофеварки в квартире не было!) и – что было уж совсем выше моего понимания – мандариновый компот. Реальный компот, тот самый, который – «первое, второе, третье и компот»! И еще – нескончаемое малиновое варенье, которое мама с Наташей привезли с собой.

В квартире стало особенно тепло, жизнь прямо-таки забурлила. Нас было 4 женщины на весьма ограниченном количестве квадратных метров, но от этого было как-то особенно уютно. Мы смотрели дурацкие передачи по русскому ТВ, хором проходили глупые тесты из женских журналов, сестры перемеряли гардероб друг дружки. Мама, Наташа и Настя пошли вечером в театр (мне не хотелось, я все-таки болела, да и не особый я любитель драматургии), долго и тщательно собирались, а я уютно сидела на диване, пила чай с вареньем и вот эти сборы и суета были для меня лучше всякого театра. Снова, как в детстве, я чувствовала себя частью большой, дружной и любящей семьи.

В этой семье есть иногда чуть излишняя забота друг о друге, чуть излишняя опека. Здесь устраивают дружные семейные смотрины новому бойфренду, и дружно же всей семьей стараются помочь, если что-то не сложилось. Здесь из каждого семейного праздника или выхода в свет устраивается что-то особенное, собирается вся семья, все готовятся к этому. Здесь какое-то постоянное чувство единения, как у «Мушкетеров»: «один за всех и все за одного». И все это так естественно, как будто никак не может быть по другому.

За эти выходные с Наташиной семьей, несмотря на то, что я болела и температурила, и за окном была серая и не слишком дружелюбная Москва, я отдохнула и набралась сил. Как будто съездила в далекое детство.

Уезжала я почти в слезах. С мамой мы простились дома, девчонки проводили меня до турникета метро. Я увозила с собой это теплое ласковое уютное чувство. И еще – баночку того самого чудесного домашнего малинового варенья. Как обычно, я пыталась сопротивлятся, когда Наташина мама настойчиво предлагала мне положить его с собой – это и тяжесть дополнительная, и вдруг разобьется в мой гардероб, и вообще. Но мама ничего и слышать не хотела. Сейчас, доедая последнюю ложку, по старинке ополаскивая чаем банку, и допивая последние глотки этого чая со сладким ароматом уральской малины, я понимаю, как дорого это чувство – чувство семьи, и как его не хватает.

Я слишком привыкла одна. С трудом пускаю людей к себе в гости. С большим трудом хожу в гости сама. Большинство из нас тут заграницей оторвались от своих семейных корней и не успели обрасти новыми. Сначала это трудно, очень. Потом наступает блаженный период – полная свобода и независимость. «Хочу – халву ем, хочу – пряники». Потом как-то все устаканивается, и становится просто жизненным фоном. И живешь по инерции. Все реже навещаешь родных, маму, потому что поездка домой стоит дороже, чем отпуск на хорошем курорте. Все труднее создать собственную семью, потому что чем дальше, тем больше требований, и тем крепче привычка быть одному. И это ценное чувство Семьи и Дома посещает все реже и реже.

Это чувство – как уютное гнездо, где комфортно и защищенно. Это чувство обволакивает, как теплое одеяло, и убаюкивает, как мама в детстве. С ним безопасно и спокойно. Это чувство нужно и полезно, как полезно это самое малиновое варенье, именно благодаря которому, не сомневаюсь, я выздоровела так быстро и легко.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments